Слідами однієї анафеми (Частина 2)

Окрім потішних (?) титулів, усім присвоювалися і потішні імена, зокрема й Петру. Ми не станемо їх наводити на нашому ресурсі, бо одним із основних наших принципів є повна заборона матюків, а без них там імен просто не було. Найчастіше імена вигадувалися з використанням, як зараз любить говорити штандартенфюрер Путін, назв статевих органів бабусі чи дідуся. Саме з Петром матюк увійшов у вжиток царських осіб і наближених до них дворян. Тобто він став практично офіційною складовою того, що прийнято називати «російською мовою». За якісь 30 років він став невід’ємною частиною цього наріччя, і тепер на Московії матюками не лаються, а розмовляють ними так, як це робив цар Петро.

Далі структура цього собору виглядала приблизно так, як її описують самі росіяни:

«В качестве служек при «соборе» существовали лица, называемые «суфраны» – которые ходили с кадильницами, но кадили не ладаном, а серой. Для неосведомленных читателей позволю себе уточнить, что запах серы, оставляет за собой Диявол. Отсюда табачные воскурения – это бесовский «фимиам» Сатане. Сами «кадила» были исполнены в виде рукомойника или туалетного горшка.

Особыми членами «собора» были женщины. Иерархия среди них была такой: «княжна-игуменья», до 1717 года ею бессменно была Дарья Гавриловна Ржевская, а потом Анастасия Петровна Голицына. Все женщины были представителями самых древних аристократических родов.

Затем шли «архиигуменьи», в их разряд перешла Ржевская, оставив прежнюю должность, далее шли «игуменьи», «диаконисы» и «монахини» – «монахуйни». Помимо этого к участию в соборных действах привлекались жены «служителей Бахуса». Церковное проклятие «анафему», «анафемствовать» заменили словом – «еб*матствовать».

У «соборян» был целый состав из профессиональных клоунов и глумливцев, как бы сейчас сказали «хохмачей» – «грозных заик 12 человек, папиных поддьяков плешивых 12 человек, весны 24 человека (последние подражали голосам птиц)». К увеселениям активно привлекали также певчих, музыкантов, игравших на бубнах и других скоморошечьих инструментах. Все действо «собора» пародировало церковную службу.

Как мы уже отмечали выше, шутовского патриарха выбирали всем собором. Существовал даже специальный порядок избрания – «чин в князь-папы постановления и в епископы».

Що характерно, оргії-обряди не були поодиноким явищем упитої компанії. Нічого подібного. Вони збиралися регулярно впродовж трьох десятиліть, і щоразу – з певного приводу. Кожен захід ретельно готувався як обряд. Спеціально готувалися приміщення, сповіщалися всі, хто мав бути присутнім, шився спеціальний одяг, виготовлялися атрибути, аж до скульптур та ритуального посуду. Це все робилося всерйоз, хоч і мало вигляд вакханалії чи шабашу. Але це не було повтором саме давньогрецьких узливань, нічого подібного. Все мало форму саме перевернутої християнської церкви. І обряди були відповідними канонічним, тільки знову-таки перевернутими і зануреними у вир вакханалій. Простіше кажучи, це не була художня самодіяльність, і Петро не просто ігнорував церкву, а творив власну.

Так, існує опис обрання «найвищої духовної особи», яке відбулося 28 грудня 1717 року. Ми наведемо його частину, щоб було зрозуміло, що і як вони там робили. Це буде важливо для висновків з усієї цієї «духовності та споконвічності».

«Когда «архижрецы» расселись, они дружно запели «песнь Бахусову». Затем «на высокое место» взошел «князь-кесарь» Иван Ромодановский и выступил с речью, «увещевая, дабы [присутствующие] прилежно просили Бахуса» помочь им избрать нового «патриарха».

После этого все праздничным ходом перешли в каменный дом Зотова, расположенный на другом дворе. Порядок шествия был следующий: «весна», певчие, «подстенная братия». Затем шествовали «диаконы», «попы», «знатные монахи» (все эти чины шли колоннами по три человека). Потом «архимандриты», «суфраны» (эти чины шли уже колоннами по два человека). Завершали процессию «монахи великой обители», которые несли картину или статую Бахуса, за ними – «плешивые», которые несли огромный ковш, и, наконец, друг за другом по одному – «архижрецы».

Бахус, несомый «монахами», напоминал християнам образ, предшествуемый патриарху при выходе. Речь князя-кесаря, напоминала речь, которую Московские цари обыкновенно произносили при избрании Патриархов.

На новом месте «соборяне» разошлись по разным помещениям: в одной комнате («конклавии») обосновывались «архиереи», в другой – прочие «соборяне», в третьей – «дом князь-папин». Все эти комнаты были специально приготовлены: окна до половины снизу были забиты войлоком, а каждого гостя ждало «логовище» – отдельное место, обитое «аксамитами» (бархатом), над которым висела фляга или другой сосуд с хмельным питьем. Основная часть обслуги и актеры разместились в «зале».

«Князь-кесарь» лично препроводил «архиереев» в отведенное для них помещение и, кланяясь им, просил «о прилежных трудех Бахусовых» и о выдвижении из их среды трех претендентов на звание «подражателя Бахусу». Затем он запер дверь в «конклавию» на замок, запечатал ее и ушел к себе домой.

Началась попойка во время которой, ее участники просили «отца Бахуса, дабы явил избранного подражателя себе». К утру «архижрецам» удавалось выявить достойнейших. Главное требование устава Всешутейшего собора гласило: «быть пьяным во все дни и не ложиться трезвым спать никогда».

Далі описується, як на місце подій прибула жіноча половина веселощів, і всім присутнім роздали жетони (бали) для голосування, а кандидати пройшли «дослідження» такого характеру:

«Вслед за вернувшимся «ключарем» в зал заседания «с музыкою» вошла «князь-игуменья» и, поклонившись «кесарю», села напротив него. Шедшие следом «диаконисы» поставили перед нею на стол ящик с «баллами». После этого кандидаты в «папы» отправились на испытание – «в особой каморе» они, сняв штаны, расселись на стульях с отверстиями в сиденьях, и сквозь отверстия кандидатов проверяли на принадлежность к мужскому полу. Это была пародия обряда, который совершался при избрании главы католической церкви. Операцию «крепким осязанием» проводили специальные на то уполномоченные люди – «архидиакон», «ключарь» и «протодиакон».

По окончанию голосования, были оглашены результаты примерно так: «Победителем должен был оказаться тот, кто собрал больше всех светлых шаров. За выигравшим выборы Бутурлиным отправились «ключарь» и «архидиакон». Когда он был поставлен посреди «собора» перед лицом «князя-цесаря», Ромодановский поздравил его, а старший «архижрец» произнес речь в честь победителя. На Бутурлина возложили «папину мантию и шапку», «плешивые» подняли его над своими головами, понесли к «папскому престолу», поставленному рядом с «цесарским», и посадили на него. В это время все присутствующие пели «князю-кесарю» и новоизбранному «многолетие.

Затем последовала церемония «орлочитания»: все, кроме «кесаря», подходили к сидящему Бутурлину, целовали ему правую руку, которой он держал «Великого орла» (огромный ковш с изображением российского герба), и пили из «орла» в знак того, что присягают на верность «папе» и Бахусу, и при этом целовали прежнюю «князь игуменью» (Дарью Гавриловну Ржевскую) и новую (Анастасию Петровну Голицину) в «ея лоно подпупное».

А ось на сцену й вийшов орел! Ще один скріпний, духовний та безумовно – споконвічний символ Московії. З нього бухали на славу Бахуса, і тепер ця курка прикрашає герб Московії. І на завершення – як же без почестей?

«Все закончилось тем, что нового «князя-папу» посадили в ковш, принесенный «плешивыми», они же и понесли «понтифика» в сопровождении всего «собора» в дом его, где, его раздели, и опустили голым в гигантский чан, полный пива и вина. Там счастливый Петр Иванович Бутурлин плавал в ковше. Гости, мужчины и женщины, принадлежавшие к высшим боярским фамилиям, в обнаженном виде, пили вино из этого чана. Дальше произошло нечто невообразимое – голым гузном князя А. Толстого разбивали яйца в лохани, затем ему забили свечу в задний проход и все это сопровождалось пением ирмосов, и распеванием непристойных песен на церковные мотивы. После чего этот гордый и свободный аристократ отдал Богу душу».

Ми не будемо підказувати читачеві, на що схожа сукупність цих обрядів і справжня церква Петрова, але наведемо останню цитату з російського джерела, яка розставляє все на місця:

«Что очень важно, на этом кощунственном сборище присутствовал и местоблюститель Патриаршего Престола Феофан Прокопович. Присутствовал он часто и на других сборищах Всешутейшего Собора. И в этой непристойной, кощунственной обстановке Феофан обсуждал с Петром проекты замены патриаршества Синодом и прочие церковные вопросы».

Ще раз: ідеться про дії того, хто з Московського царства зробив імперію, з потішної армії – армію мародерів, а з християнської церкви – щось їй протилежне. І ось на цьому тлі йому протистоїть людина, яка поклала своє життя і статок на відродження Православної Церкви в тому вигляді і з тим духом, який був у Києві, спаленому Батиєм. Це був повний антипод Петра, і тому той його ненавидів усіма фібрами своєї чорної душі, а підлегла йому церква, предстоятель якої брав участь в оргіях «Всешутейшего собора», підмахнув анафему навіть без роздумів.

Ось із цього лепрозорію, гнилої до самої серцевини та сповненої отрути церкви, Україна вирвалася, знайшовши в собі сили виплюнути цю огидну погань, очиститися від скверни і повернутися до власних витоків, які не мають нічого спільного з Москвою.

Від редакції:

Хто може – дайте почитати тим, хто зараз розгублений, до якої церкви йому приєднатися і з якою церквою залишатися. Можливо, це допоможе зробити правильний вибір.